ТЕМА

Почему Лютер сделал немцев богатыми, а Хмельницкий - украинцев бедными

06 марта 2017 | 15:09 , Петр Билян

распечатать        комментарии [0]       добавить в

Экономическая мощь современной Германии предмет зависти соседей и загадка для экспертов, не меньшая, чем украинские злоключения с реформами.


Недавно этим вопросом задался журнал The Economist, который не мог пройти мимо 500-летнего юбилея издания Мартином Лютером своих знаменитых 95 тезисов, которые он по легенде приколотил к дверям церкви в Виттенберге в 1517 г.. Благо к тому времени стартап другого немца, Йогана Гутенберга, уже сделал печать общедоступной. Немцы начитались, наслушались призывов Лютера и решили жить по-новому. Христианский мир еще раз раскололся, и на свет появились протестанты.

В этом году в Германии вас на каждом шагу будет встречать портрет знаменитого монаха с двойным подбородком, пишет The Economist. Впрочем, значение Лютера в современной Германии уже не столько богословское. После стольких усилий по разделению церкви и государства, не говоря уже об официальном атеизме в социалистической Восточной Германии, немцы не особенно религиозны, но реформация уже не только в Боге.

Лютер сформировал язык, менталитет и образ жизни, характерный для современных немцев. Да, десятилетиями страна была расколота кровавой конфессиональной рознью, но, в конце концов, после войн и резни между протестантами и католиками немцы сначала пришли к выводу, что чья власть, того и вера, а затем, несколько успокоившись, решили, что свобода совести важная вещь и имеет право на существование.

Сегодня в Германии по 30% протестантов и католиков, а остальные 35% говорят, что нерелигиозны вообще. Казалось бы ничья? Никак нет. Как отмечает немецкая журналистка Кристин Айхель, автор книги Deutschland, Lutherland, в XIX в., когда Пруссия объединила германские княжества в одно государство, протестантизм лютеранского образца выиграл культурную войну. «Многое из того, что раньше было типично протестантским, мы воспринимаем сегодня как типично немецкое», - говорит Кристин Айхель.

Взять хотя бы эстетику. Для Лютера она, как и все остальное, серьезный вопрос. Он считал, что христианам было гарантировано спасение через Иисуса, но при этом отнюдь не автоматически. Христианин обязан жить таким образом, чтобы заслужить это. Поэтому чрезмерная роскошь и позолота католического храма (что уж тут говорить о православии) будут отвлекать его от аскетизма и работы с собственной совестью. В результате германская архитектура приобретает строгость и простоту, более того, Кристин Айхель пишет, что протестантское влияние четко ощущается даже в стилях мебели IKEA (привет от лютеранской Швеции).

Скромность в одежде, офисе, декоре и привычках питания германского канцлера Ангелы Мерель также выросли не на пустом месте, она, как ни как, а дочь протестантского пастора. Бывший президент Германии Иоахим Гаук вообще сам протестантский публицист и пастор. При политиках с таким менталитетом ничего похожего на парижский лоск и уж тем более роскошь православной Москвы в Берлине представить невозможно. В своем отвращении к визуальному орнаменту и внешним проявлениям роскоши Лютер был не одинок и разделял его с другими протестантскими реформаторами. Но в отличие от них любил музыку. И если для швейцарского протестанта Жана Кальвина музыка — это чувственный соблазн, дьявольское искушение, то для Лютера она была боговдохновенным оружием против дьявола. Он истово хотел, чтобы верующие пели вмести и в церкви, и дома. 

На сегодняшний день Германия имеет 130 финансируемых государством оркестров, что больше, чем в любой другой стране. И концерты, и музыка — неотъемлемая часть как светской, так и религиозной жизни современной Германии

Еще одно наследие Лютера - колоссальный книжный рынок Германии. Как отмечает The Economist, Германия — 17-я в мире страна по количеству населения, но при этом немецкий книжный рынок второй в мире сразу после американского. В общем, после того как Лютер перевел Библию на немецкий язык, он хотел, чтобы каждый мужчина или женщина, независимо от того богатый или бедный, должны прочитать ее. В результате, сначала протестанты стали более грамотными, чем католики, а затем все немцы стали книжниками.

И наконец, центральная тема - немецкое отношение к греху и долгам. Если католики (как и православные) освобождаются от грехов после каждой исповеди, то для протестантов — это моральный императив, процесс покаяния бесконечен (во всяком случае, до завершения земного существования). От долгов католики и православные, также могут освободиться, правда, глубоко и искренне покаявшись. Во время экономического кризиса 2008 г. сначала южным католическим землям Германии пришлось выдерживать лекции по жестокой экономии от самого лютеранского министра финансов Германии Вольфганга Шойбле. Немцам-католикам было непросто, но каково же было православным грекам? По православной традиции они давно готовы были покаяться, списать долги и снова зажить легко и счастливо, наслаждаясь радостью жизни подаренной создателем, вместо этого немецкая методичность и требование заплатить по долгам отравили им существование на долгие годы.

Отношением к деньгам, как и к музыке, Лютер также отличался от других реформаторов протестантского лагеря. Это, впрочем, не новость, еще в 1904 г., когда Макс Вебер писал знаменитую «Протестантскую этику», где отмечал различия лютеранства и его ближайших родственников, кальвинизма и американского пуританизма. Кальвин рассматривает способность человека стать богатым, как знак того, что Бог предопределил его, чтобы спастись. Для Лютера христиане были уже спасены (хотя при этом каждодневного труда и молитвы никто не отменял), а богатство было под подозрением. Вместо того чтобы накапливать его, христиане должны работать для своей общины, а не только на себя. По Лютеру не столько прибыль, но перераспределение была цель. Как пишет The Economist, «лютеранский социализм» находит свое выражение в светском государстве всеобщего благосостояния как в Германии, так и в Скандинавии.

Кристин Айхель говорит о «подкожном» наследии Лютера, которое проявляется в жизни немцев на каждом шагу, даже в деятельности страхового рынка и инвестициях

Немцы (особенно лютеране) покупают больше страховок жизни, но меньшее инвестируют в акции, в частности, и из-за того, что Лютер не верил, что заработок без работы — это благо. Зато Лютер всегда и везде настаивал на соблюдении принципа и порядка. В результате, в современной Германии религиозные принципы проявляются даже на уровне сортировки мусора. Немцы свято отделяют мусор по цвету стекла и являются чемпионами мира по раздельной утилизации (65% всех отходов).

Статья The Economist о Лютере в Германии наводит на определенные размышления об украинских поисках успеха и страданиях на пути реформирования. В XVI и XVII вв. Украине не были чужды реформаторские порывы и религиозные поиски, которые, как и в Германии, завершились серией войн и кровавой резней. Только в отличие от немцев основания новейшей украинской идентичности заложил не взбунтовавшийся монах и переводчик Библии Мартин Лютер, а вольный казак, полководец и борец за православную веру Богдан Хмельницкий.

Если немцы после религиозных воен пришли к свободе совести, пониманию личной ответственности перед Богом за результаты жизни, а также религиозному отношению к долгам, которые обязательно надо платить, то в Украине получилось наоборот. От религиозных свобод XVI в. уже в начале второй половины XVII в. не осталось и следа (как и от иноверцев). Доминирующим стало православное отношение к жизни вообще и труду в частности. А для православного человека земная жизнь не имеет особой ценности сама по себе - это только приготовление к жизни вечной, так что особо увлекаться порядком, обустройством улиц и городов, а также сортировкой мусора не стоит, все равно это все тлен и суета. «Как бы ни были разнообразны виды протестантства, они были согласны между собою в том, что тянули к земле... Одна восточная церковь оставалась путем к неземному», - писал Николай Костомаров.

Зато житейские тяготы воспринимаются куда проще — есть надежда когда-то в стратегической перспективе обрести лучшую жизнь. В бренном мире надо терпеть, приспосабливаться либо по казацкой традиции бунтовать. 

Приспосабливаться можно самыми разнообразными способами. В том числе подношениями и подарками нужным людям, которые по недоразумению называют нынче «взятками». Сомневающиеся могут перечитать гениальную «Энеиду» Ивана Петровича Котляревского. Нравы казацкой старшины, так сказать, квинтессэнция украинского национального бытия, там представлены просто блистательно. И без взятки, извините, подношения, нужному человеку, там не делается вообще ничего. Так что, ничего не попишешь, - традиция...

Наши роскошные храмы с блистательными мозаиками и росписями — тоже следствие давнего исторического выбора. Протестантской суровости нет даже в греко-католической церкви, которая, как ни крути, а все равно «восточная» в своей основе

Роскошный декор, икона, золото - из такой традиции точно не получится Ikea. В общем, как ни крути, а немцев из украинцев не сделаешь, как бы этого не хотелось некоторым модным реформаторам. Это, кстати, не плохо и не хорошо, просто примеряясь к реформированию, надо помнить о том, с кем имеешь дело, и если протестантизм Лютера ощущается в Германии на подкожном уровне, то и от православного наследия и традиций казачества в Украине спрятаться невозможно. Даже если всем вдруг захочется перейти в протестантизм. Хотя, возможно, это был бы самый простой путь к реформам и победе над коррупцией.

В свое время знаменитый французский историк Фернан Бродель, размышляя о причинах поражения Франции в борьбе за мировую гегемонию против Британии, отмечает, что французы проиграли задолго до  Ватерлоо, до потери Канады. Историк склонялся к тому, что судьба Франции как потенциальной морской державы номер один была решена тогда, когда гугеноты проиграли католикам борьбу за доминирование. Наутро после Варфоломеевской ночи, вместе с кровью адмирала де Колиньи и его офицеров, Франция смывала в сточную канаву свои шансы на доминирование на море. Гонения на гугенотов во времена Людовика XIV по большому счету закрывали тему борьбы с Англией на море на равных. Дальше все было делом техники. У Ватерлоо герцог Веллингтон просто поставил жирную точку в затянувшемся споре. 

Вполне возможно, Бродель заблуждался, а возможно, был прав, определяя гражданскую войну во Франции и победу католиков над гугенотами как важнейший фактор, решивший судьбу мирового гегемона. В любом случае основания нынешнего богатства и влияния любой страны закладывались давно и исправить что-либо за две-три недели (и даже за два-три года) невозможно. Куда продуктивнее подумать о том, как сегодня создать предпосылки для будущего успеха. И как мы можем убедиться и на своем, и на немецком опыте, состоят они зачастую из вещей нематериальных, но, тем не менее, определяющих. 

Деловая столица



Комментировать статью
Автор*:
Текст*:
Доступно для ввода 800 символов
Проверка*:
 

также читайте

Загрузка...

по теме

фототема (архивное фото)

© фото: УНИАН

Співробітник універмагу Україна ріже найбільший бісквітний торт в Україні під час новорічного свята в Києві в пятницю, 29 грудня 2006 р. Вага гігантського торту 950 кг, його довжина 3,75 м, ширина 3,45 м, висота 1,15 м. Для виготовлення цього кондитерського виробу було використано 4604 яйця, 131 кг цукру, 151 кг борошна, 23 кг какао-порошку, 217 кг вишень, 360 кг вершкового крему, 40 кг чорного шоколаду, 12,5 кг білого шоколаду. Торт був занесений до Книги рекордів України в категорію «Благодійність. Розміри». Фото Олександра Синиці

   
новости   |   архив   |   фототема   |   редакция   |   RSS

© 2005 - 2007 «ТЕМА»
Перепечатка материалов в полном и сокращенном виде - только с письменного разрешения.
Для интернет-изданий - без ограничений при обязательном условии: указание имени и адреса нашего ресурса (гиперссылка).

Код нашей кнопки:

  Rambler's Top100