Оценка экспертов The Heritage Foundation во многом совпадает с выводами Всемирного банка об украинском бизнес-климате. В рейтинге экономик Всемирного банка Doing business-2013 Украина занимает 137-е место из 185. И здесь мы также отстаём от Лесото, которое оказалось на одну ступеньку выше — 136-е место.
А ведь Лесото ещё не вполне преодолело последствия гражданской войны. Правительство этой страны борется с разрухой и пытается перенять опыт экономически более развитой державы — ЮАР. Только за последний год в перечне Doing business по критерию «удобство регистрации предприятий» рейтинг Лесото подскочил на 65 пунктов. Конечно, нельзя сказать, что государство совершило прорыв, но по многим показателям африканские реформаторы оказались успешнее украинских коллег.
Чем отечественный бизнес-климат отличается от бизнес-климата маленького южноафриканского королевства? Туземные чиновники менее коррумпированы? Да. Африканские фермеры меньше подвержены проверкам? Да. Но есть ещё один фундаментальный критерий, по которому представители племён сесото (основная национальность Лесото) обогнали украинцев: защита прав собственности. Украина в этом пункте набрала лишь 30 баллов, а Лесото — 40.
Эксперт по экономикам третьего мира, перуанский экономист Эрнандо де Сото уверен, что успех развитых стран зависит главным образом от юридической защиты частной собственности. По его версии, право частной собственности — это в первую очередь юридическая категория. И там, где возникает легитимная частная собственность, образуется капитал.
Чтобы увеличить изображение, нажмите здесь
На практике это выглядит так. Если, скажем, квартира принадлежит владельцу не на «правах сильного», а на законных основаниях, то грабитель не может её отнять. Зато собственник получает возможность передать её по наследству, сдать в аренду, отдать в залог. Он может получить под неё кредит, открыть своё дело и тем самым нарастить капитал. То же можно сказать и о предприятии. Легитимное владение оным предполагает возможность привлечь финансирование, эмитировать акции, облигации и даже — если речь идёт о достаточно крупной компании — выйти на международные финансовые рынки и провести IPO. Легитимная собственность предполагает не только правовую защиту собственника, но и уважительное отношение к нему.
Если же в стране действует «право сильного», то это не частная собственность, а, как уже говорилось, временное владение. Какое-то время владелец способен охранять свой актив (с помощью силы или коррупционных связей). Но наступит время, когда его место под солнцем займёт другой, более сильный. Такую нелегитимную собственность всегда можно отнять, за счёт подобных активов почти невозможно выйти на международные рынки.
Теперь посмотрим на Украину. Приватизацию по-украински вряд ли можно было назвать прозрачной, а стало быть, и легитимной. То есть львиная доля украинских собственников — это не совсем собственники, а украинский капитализм — не совсем капитализм. О том, насколько эфемерно представление украинцев о собственности, говорит тот факт, что реальные владельцы многих предприятий неизвестны. Даже когда речь идёт о крупнейших объектах — например, неизвестны конечные бенефициары Укртелекома.
И это, по де Сото, первопричина всех экономических бед, ибо остальные критерии (коррупция, свобода предпринимательства, защита инвесторов) — производные от базового понятия — частной собственности.
Вот такая загадка капитала. Жаль, что полуграмотным племенам разгадка даётся легче, чем украинским реформаторам.
Фокус
