Война и беспредел

Во-первых, меня удивило, что многие люди ведут себя крайне нервозно, порой панически. Причем, эта нервозность исходит не от бойцов теробороны или таких как я гражданских переносчиков мешков. Нервозность распространяют некоторые бойцы ЗСУ, в частности командиры. Кажется, они наслаждаются своей властью и почти бескрайними полномочиями, которые свалились на них с введением военного положения. Один из таких командиров рассказывает, что блокпосты ни к черту не нужны, они разлетятся от одного пушечного выстрела, что оружия мало, что мы окружены… В каждой фразе – паника, отчаяние и превосходство над гражданскими, которые рискнули обратиться с вопросом.

Во-вторых, создается впечатление, что блокпост кроме создания помех транспорту не исполняет одной из основных функций: контроля автотранспорта. На моих глазах при прохождении блокпоста оборвался ремень, на котором одна тонированная «в ноль» легковушка буксировала вторую. Тут же из авто выскочили странного вида парни с Кавказа в черном и начали переругиваться со старшим по блокпосту. В салоне одной из машин я заметил автоматчика в форме ЗСУ. Это отчасти успокоило. Но позже я вспомнил, что ДРГ часто используют и нашу форму, и наши авто. Мне кажется, следовало проверить документы пассажиров обеих авто. Но никто этого не сделал. Более того, таинственные незнакомцы в черном начали на повышенных тонах разговаривать с бойцом блокпоста. Градус разговора все повышался, десятки людей, занятых на обустройстве блокпоста, наблюдали за этим, не скрывая беспокойства. В один момент мне даже показалось, что выяснение отношений может перерасти в перестрелку. Но даже это не заставило бойцов ЗСУ проявить бдительность.

В-третьих, власть, калаш в руках и отсутствие должного контроля начинает развращать нашу отреформированную полицию. Картина: едем в кузове камаза с одного объекта на другой. Только что накидались мешков с песком. Заезжаем на развязку на проспекте Бажана. Это место, которое просматривается из десятков домов, из тысяч окон. Никакой «военной тайны» здесь не кроется. Двое парней из нашей бригады вынимают мобилки и делают селфи – все-таки не каждый день приходится прокатиться по Киеву в кузове самосвала.

Вдруг наш камаз сбрасывет скорость и останавливается на обочине рядом с новеньким полицейским «Аутлендером». Подходят трое в черном с автоматами. На униформе: «Полиция». Никто не представляется, ничего не объясняет. Командуют спуститься двум парням, которые только что делали селфи. Причем, полицейские видели, что мы едем со строительства блокпоста. Едва наши парни спустились, у них отняли телефоны. Старший начал с матюками рассказывать, как это опасно постить свои селфи в инстаграм во время войны. Вслед за этим с автоматом на перевес обращается к одному из парней: «Тебя отп…дить сейчас?!» Далее вынимает из рожка патрон и начинает царапать экран мобильного телефона. Второй полицай методично пробивает патроном все три камеры телефона. После этого они вразвалку идут к патрульной машине. При этом старший по рации отвечает кому-то: «Да мы тут провели профилактическую работу…» Загружаются, уезжают беспредельничать дальше.

Это вообще что?! Вам для этого дали оружие и полномочия? Или военное положение для таких уродов лишь повод покуражиться над людьми? Нацполиция, але, вы точно правильно понимаете для чего введено военное положение и какие задчи стоят перед патрулями?..

И что любопытно: дозвониться на 102 сейчас невозможно. Полиция отсутствует как таковая. Я бы мог с этим смириться, если бы знал, что все патрули действительно были задействованы в поддержания порядка, отлове диверсантов, ежедневной рутинной и важной работе. Но я отказываюсь понимать зачем мы тратим ресурсы на содержание уродов на «Аутлендерах», царапающих телефоны мирных граждан и запрещающих нам постить селфи в инстаграм. Если не все сотрудники Инспекции по личному составу ушли на фронт, я готов помочь им вычислить беспредельщиков, опознать их и найти свидетелей ментовского беспредела.

В-четвертых, бросается в глаза отсутствие должной организации. Это – из опыта нескольких дней на работах по обустройству блокпостов. Да, есть бригадир из теробороны. Но он разрывается между несколькими объектами. Часто волонтеры, сбившись в кучу, просто стоят без дела: ждем песок, затем ждем доски, затем не знаем что с этим делать, поскольку бригадир уехал на другой объект. Доходило до того, что мы фасовали песок в мешки, тащили мешки на несколько десятков метров и складывали в кучи. Но они там оказались не нужны. На следующий день мы грузили их на самосвал и разгружали ровно там, откуда вчера таскали. На одном объекте люди объединились в телеграмм-группу и получают команды куда и когда явиться, на другом – нет. С утра не знаешь – куда идти, нужны ли там люди и в каких количествах.

Мне кажется, завершение второй недели войны должно было выявить все слабые звенья в нашей машине по обустройству жизни на военный лад. Желающих делать все возможное и невозможное для фронта, для обороны, для победы – более чем достаточно. Не хватает разумной организации этой силы. Слишком много самодеятельности. Война и оборона - это наука. Понимаю: у военных администраций и городских властей - дел невпроворот. Но затягивать с наведением порядка нельзя, дабы общество не скатилось к беспределу.